Accueil
À propos du projet
Actualités médicales
Pour les auteurs
Livres autorisés sur la médecine
<< Précédente Suivant >>

Le problème et la méthode de recherche

Le problème de la pensée et de la parole appartient au cercle de ces problèmes psychologiques dans lesquels la question de la relation des diverses fonctions psychologiques et des différents types d'activité de la conscience se pose. Le point central de tout ce problème est, bien sûr, la question du rapport de la pensée au mot. Toutes les autres questions liées à ce problème sont, pour ainsi dire, secondaires et logiquement subordonnées à ce premier et principal problème, sans la résolution de laquelle il est impossible même de poser correctement chacune des questions supplémentaires et plus particulières. Pendant ce temps, c'est le problème des connexions et des relations interfonctionnelles, curieusement, car la psychologie moderne est presque complètement sous-développée et un nouveau problème. Le problème de la pensée et de la parole - aussi vieux que la science de la psychologie elle-même - est précisément en ce point, dans la question du rapport de la pensée au mot, qui est le moins développé et le plus sombre. L'analyse atomistique et fonctionnelle, qui a dominé la psychologie scientifique au cours de la dernière décennie, a conduit au fait que les fonctions psychologiques individuelles étaient considérées isolément, la méthode de cognition psychologique a été développée et améliorée en relation avec l'étude de ces processus séparés, isolés, séparés, tout en le problème de la relation des fonctions entre elles, le problème de leur organisation dans la structure intégrale de la conscience, est resté tout le temps hors de l'attention des chercheurs.

Cette conscience est un tout unique et les fonctions individuelles sont liées dans leurs activités les unes aux autres en une unité inextricable - cette pensée n'est pas quelque chose de nouveau pour la psychologie moderne. Mais l'unité de conscience et la relation entre les fonctions individuelles en psychologie étaient généralement postulées plutôt, ce qui a fait l'objet de recherches. De plus, en postulant l'unité fonctionnelle de la conscience, la psychologie et cette hypothèse incontestable ont jeté les bases de ses recherches tacitement reconnues par tous, clairement non formulées, postulat complètement faux, qui consistait en la reconnaissance de l'immuabilité et de la constance des connexions interfonctionnelles de la conscience, et on a supposé que la perception était toujours la même manière liée à l'attention, la mémoire est toujours de la même manière liée à la perception, à la pensée - à la mémoire, etc. De cela, bien sûr, il s'ensuit que les relations interfonctionnelles sont quelque chose qui peut être placé entre crochets comme un facteur commun et qui peut ne pas être pris en compte lors de la conduite d'opérations de recherche sur des fonctions séparées et isolées restant entre les crochets. Grâce à tout cela, le problème des relations est, comme on l'a dit, la partie la moins développée de tout le problème de la psychologie moderne. Cela ne pouvait que répondre le plus gravement au problème de la pensée et de la parole. Si vous regardez l'histoire de l'étude de ce problème, vous pouvez facilement vous assurer que le point central sur la relation de la pensée au mot a toujours échappé à l'attention du chercheur, et que le centre de gravité de l'ensemble du problème a été constamment déplacé et déplacé vers un autre point, basculé vers un autre autre, ou une autre question.

Si nous essayons de formuler en quelques mots les résultats d'un travail historique sur le problème de la pensée et de la parole en psychologie scientifique, nous pouvons dire que toute la solution à ce problème, qui a été proposée par divers chercheurs, a fluctué toujours et constamment, depuis les temps les plus anciens jusqu'à nos jours, entre les deux pôles extrêmes - entre l'identification, la fusion complète de la pensée et de la parole, et entre leur rupture et leur séparation également métaphysiques, également absolues, également complètes. Exprimant l'un de ces extrêmes sous une forme pure ou combinant ces deux extrêmes dans leurs constructions, occupant un point intermédiaire entre eux, mais se déplaçant constamment le long de l'axe situé entre ces points polaires, divers enseignements sur la pensée et la parole tournaient dans le même un cercle enchanté, dont on n'a pas encore trouvé de sortie. Depuis l’antiquité, l’identification de la pensée et de la parole à travers la linguistique psychologique, qui déclarait que la pensée est «parole moins son», et jusqu’aux psychologues et réflexologues américains modernes qui considèrent la pensée comme «un réflexe retardé non révélé dans sa partie motrice», passe par une approche unifiée. une ligne de développement d'une seule et même idée, qui identifie la pensée et la parole. Naturellement, tous les enseignements adjacents à cette ligne, par l'essence même de leurs vues sur la nature de la pensée et de la parole, ont toujours été confrontés à l'impossibilité non seulement de résoudre, mais même de soulever la question du rapport de la pensée au mot. Si une pensée et un mot coïncident, s'ils sont une seule et même chose, aucune relation entre eux ne peut naître et ne peut servir de sujet de recherche, car il est impossible d'imaginer que le sujet de recherche puisse être le rapport d'une chose à elle-même. Celui qui fusionne la pensée et la parole ferme sa propre voie pour poser la question de la relation entre la pensée et la parole et rend ce problème insoluble à l'avance. Le problème n'est pas résolu, mais simplement contourné.

À première vue, il peut sembler que la doctrine, qui est plus proche du pôle opposé et développe l'idée de l'indépendance de la pensée et de la parole, est dans une position plus favorable au sens des enjeux qui nous intéressent. Ceux qui considèrent la parole comme une expression extérieure de la pensée, comme sa tenue vestimentaire, ceux qui, en tant que représentants de l'école de Würzburg, s'efforcent de libérer la pensée de tout ce qui est sensuel, y compris le mot, et imaginent le lien entre la pensée et le mot comme pur Ils ne posent pas seulement une communication externe, mais essaient à leur manière de résoudre le problème du rapport de la pensée à la parole. Seule une solution similaire, offerte par une variété de directions psychologiques, n'est pas toujours en mesure non seulement de résoudre, mais aussi de poser ce problème et s'il ne le contourne pas, comme l'étude du premier groupe, il coupe le nœud au lieu de le délier. En décomposant la pensée de la parole en ses éléments constitutifs, étrangers les uns aux autres - en pensée et en parole - ces chercheurs tentent ensuite, après avoir étudié les propriétés pures de la pensée en tant que telle, indépendamment de la parole, et de la parole en tant que telle, indépendamment de la pensée, d'imaginer un lien entre à la fois comme une relation mécanique purement externe entre deux processus différents.

À titre d'exemple, on pourrait citer les tentatives d'un des auteurs modernes d'étudier à l'aide de cette technique la décomposition de la pensée de la parole en ses éléments constitutifs, la relation et l'interaction des deux processus. À la suite de cette étude, il arrive à la conclusion que les processus de la parole et de la motricité jouent un rôle important qui contribue à une meilleure réflexion. Ils aident les processus de compréhension par le fait que, avec un matériel verbal difficile et complexe, la parole interne fonctionne qui aide à mieux saisir et unifier ce qui est compris. De plus, ces mêmes processus gagnent leur cours en tant que forme bien connue d'activité vigoureuse s'ils sont rejoints par la parole interne, ce qui aide à ressentir, à embrasser et à séparer l'important de l'insignifiant lors du déplacement des pensées, enfin, la parole interne joue le rôle d'un facteur contribuant à la transition de la pensée à la pensée. discours mains libres.

Nous n'avons cité cet exemple que pour montrer comment, en décomposant la pensée de la parole comme une formation psychologique unifiée bien connue en composants, le chercheur n'a pas d'autre choix que d'établir une interaction purement externe entre ces processus élémentaires, comme s'il s'agissait de deux hétérogènes, à l'intérieur de formes d'activité indépendantes. Cette situation plus favorable, dans laquelle se trouvent les représentants de la seconde direction, est que pour eux, en tout cas, il devient possible de poser la question du rapport entre la pensée et la parole. C'est leur avantage. Mais leur faiblesse réside dans le fait que la formulation même de ce problème est incorrecte à l'avance et exclut toute possibilité d'une solution correcte du problème, car la méthode qu'ils utilisent pour décomposer cet ensemble en éléments séparés rend impossible l'étude des relations internes entre la pensée et la parole. Ainsi, la question repose sur la méthode de recherche, et nous pensons que si vous posez le problème de la relation de la pensée et de la parole dès le début, vous devez également déterminer à l'avance quelles méthodes devraient être applicables dans l'étude de ce problème, ce qui pourrait assurer sa réussite. autorisation.

Nous pensons qu'il est nécessaire de distinguer un double type d'analyse utilisé en psychologie. L'étude de toute formation psychologique implique nécessairement une analyse. Cependant, cette analyse peut prendre deux formes fondamentalement différentes, dont l'une, selon nous, est coupable de tous les échecs que les chercheurs ont subis en essayant de résoudre ce problème séculaire, et l'autre est le seul bon point de départ pour prendre au moins la toute première étape vers sa solution.

La première méthode d'analyse psychologique peut être appelée la décomposition d'entiers psychologiques complexes en éléments. Elle pourrait être comparée à l'analyse chimique de l'eau, qui la décompose en hydrogène et oxygène. Une caractéristique essentielle d'une telle analyse est qu'elle aboutit à des produits étrangers à l'ensemble analysé - des éléments qui ne contiennent pas les propriétés inhérentes à l'ensemble en tant que tel et qui ont un certain nombre de nouvelles propriétés que cet ensemble n'a jamais pu détecter. . Avec un chercheur qui, voulant résoudre le problème de la pensée et de la parole, le décompose en parole et en pensée, exactement la même chose se produit que pour toute personne qui, à la recherche d'une explication scientifique des propriétés de l'eau, par exemple, pourquoi l'eau éteint un incendie ou pourquoi nous appliquons la loi d'Archimède à l'eau, en recourant à la décomposition de l'eau en oxygène et hydrogène pour expliquer ces propriétés. Il serait surpris d'apprendre que l'hydrogène lui-même brûle et que l'oxygène soutient la combustion et ne pourrait jamais expliquer les propriétés inhérentes à l'ensemble à partir des propriétés de ces éléments. De même, la psychologie qui décompose la pensée de la parole à la recherche d'une explication de ses propriétés les plus essentielles, qui lui sont inhérentes dans son ensemble, en éléments séparés, cherchera alors en vain ces éléments d'unité inhérents à l'ensemble. Au cours de l'analyse, ils se sont évaporés, ont disparu, et il n'a eu d'autre choix que de rechercher une interaction mécanique externe entre les éléments afin de l'utiliser pour reconstruire, par des moyens purement spéculatifs, les propriétés perdues au cours du processus d'analyse mais qui devaient être expliquées.

En substance, ce type d'analyse, qui nous conduit à des produits qui ont perdu les propriétés inhérentes à l'ensemble, n'est pas, du point de vue du problème auquel il est attaché, une analyse au sens propre du terme. Nous avons plutôt le droit de la considérer comme une méthode de cognition, l'opposé de l'analyse et, dans un sens, l'opposé de celle-ci. Après tout, la formule chimique de l'eau, qui s'applique également à toutes ses propriétés, s'applique également en général à toutes ses espèces, dans la même mesure au Grand Océan ainsi qu'à une goutte de pluie. La décomposition de l'eau en éléments ne peut donc pas nous conduire à une explication de ses propriétés spécifiques. Il s'agit plutôt d'une manière d'aborder le général plutôt que l'analyse, c'est-à-dire démembrement au sens propre du terme. De même, une analyse de ce type, appliquée à des formations psychologiques holistiques, n'est pas non plus une analyse capable de nous découvrir toute la diversité spécifique, la spécificité des relations entre le mot et la pensée que nous rencontrons dans les observations quotidiennes, en observant le développement de la pensée de la parole dans l'enfance , derrière le fonctionnement de la pensée de la parole sous ses formes les plus diverses.

Cette analyse aussi, en substance, en psychologie se transforme en son contraire et, au lieu de nous conduire à une explication des propriétés spécifiques et spécifiques de l'ensemble étudié, élève cet ensemble à une directive plus générale, à une directive qui ne peut nous expliquer que quelque chose de connexe à toute parole et pensée dans toute leur universalité abstraite, il n'est pas possible de comprendre les lois spécifiques qui nous intéressent. De plus, l'analyse de ce genre appliquée sans scrupule par la psychologie conduit à de profondes erreurs, ignorant le moment d'unité et d'intégrité du processus à l'étude et remplaçant les relations internes d'unité par des relations mécaniques externes de deux processus hétérogènes et étrangers l'un à l'autre. Nulle part les résultats de cette analyse n'ont été aussi évidents que dans le domaine de la doctrine de la pensée et de la parole. Le mot même, qui est une unité vivante de son et de sens et contenant en lui-même, comme une cellule vivante, dans sa forme la plus simple, toutes les propriétés de base inhérentes à la pensée de la parole en général, s'est avéré, à la suite d'une telle analyse, être divisé en deux parties, entre lesquelles les chercheurs ont ensuite tenté d'établir l'étendue externe. connexion associative mécanique.

Le son et la signification d'un mot ne sont en aucun cas liés. Ces deux éléments, unis dans un signe, dit l'un des représentants les plus importants de la linguistique moderne, vivent complètement à part. Il n'est donc pas surprenant que seuls les résultats les plus tristes pour étudier les côtés phonétiques et sémantiques de la langue puissent provenir d'une telle vision. Un son dissocié de la pensée perdrait toutes les propriétés spécifiques qui en faisaient seulement le son de la parole humaine et le distinguerait du reste du royaume des sons existant dans la nature. Par conséquent, dans un son vide de sens, ils ont commencé à étudier uniquement ses propriétés physiques et mentales, c'est-à-dire ce qui n'est pas spécifique à ce son, mais commun à tous les autres sons qui existent dans la nature, et donc une telle étude ne pourrait pas nous expliquer pourquoi un son avec telle ou telle propriété physique et mentale est un son discours humain et ce qui le rend. De même, un sens séparé du côté sonore d'un mot se transformerait en une pure représentation, en un pur acte de pensée, qui a commencé à être étudié séparément comme un concept qui se développe et vit indépendamment de son support matériel. La futilité de la sémantique et de la phonétique classiques est en grande partie due à cet écart entre le son et le sens, cette décomposition d'un mot en éléments séparés.

De même, en psychologie, le développement de la parole des enfants a été étudié du point de vue de sa décomposition en développement du son, du côté phonétique de la parole et de son côté sémantique. Pour les détails, l'histoire soigneusement étudiée de la phonétique des enfants, d'une part, n'a pas été en mesure de combiner, même dans sa forme la plus élémentaire, le problème des phénomènes liés ici. D'autre part, l'étude de la signification du mot des enfants a conduit les chercheurs à une histoire autonome et indépendante de la pensée des enfants, entre laquelle il n'y avait aucun lien avec l'histoire phonétique de la langue des enfants.

Nous pensons que le point décisif et décisif de toute la doctrine de la pensée et de la parole est, en outre, le passage de cette analyse à un autre type d'analyse. Nous pourrions désigner ce dernier comme une analyse, divisant un ensemble complexe en unités. Par unité, nous entendons un produit d'analyse qui, contrairement aux éléments, possède toutes les propriétés de base inhérentes à l'ensemble, et qui sont en outre des éléments vivants indécomposables de cette unité. Pas la formule chimique de l'eau, mais l'étude des molécules et du mouvement moléculaire est la clé pour expliquer les propriétés individuelles de l'eau. De même qu'une cellule vivante, préservant toutes les propriétés fondamentales de la vie inhérente à un organisme vivant, est une véritable unité d'analyse biologique. Une psychologie qui souhaite étudier l'unité complexe doit le comprendre. Elle devrait remplacer les méthodes de décomposition en éléments par la méthode d'analyse, divisée en unités. Elle doit trouver ces propriétés indécomposables et conservatrices inhérentes à cet ensemble comme une unité, des unités dans lesquelles ces propriétés sont présentées sous la forme opposée et, à l'aide d'une telle analyse, essayer de résoudre les questions concrètes auxquelles elles sont confrontées.

Qu'est-ce qu'une telle unité qui est en outre indécomposable et qui contient les propriétés inhérentes à la pensée de la parole dans son ensemble? Nous pensons qu'une telle unité peut être trouvée à l'intérieur d'un mot - dans sa signification.

Jusqu'à présent, cette face intérieure du mot n'a guère fait l'objet d'études spéciales. Le sens du mot a également été dissous dans la mer de toutes les autres représentations de notre conscience ou de tous les autres actes de nos pensées, car un son dissocié du sens a été dissous dans la mer de tous les autres sons existant dans la nature. Par conséquent, tout comme en ce qui concerne le son de la parole humaine, la psychologie moderne ne peut rien dire qui soit spécifique au son de la parole humaine en tant que telle, tout comme dans le domaine de l'étude du sens verbal, la psychologie ne peut rien dire d'autre que ce qui caractérise sens verbal égal, comme toutes les autres représentations et pensées de notre conscience. Ce fut le cas en psychologie associative, c'est fondamentalement la même chose en psychologie structurale moderne. Dans le mot, nous n'avons toujours connu qu'un seul de ses extérieurs, face à nous. Другая, его внутренняя сторона — его значение, как другая сторона Луны, оставалась всегда и остается до сих пор неизученной и неизвестной. Между тем в этой, другой стороне и скрыта как раз возможность разрешения интересующих нас проблем об отношении мышления и речи, ибо именно в значении слова завязан узел того единства, которое мы называем речевым мышлением.

Для того чтобы выяснить это, нужно остановиться в нескольких словах на теоретическом понимании психологической природы значения слова. Ни ассоциативная, ни структурная психология не дают, как мы увидим в ходе нашего исследования, сколько-нибудь удовлетворительного ответа на вопрос о природе значения слова.
Между тем экспериментальное исследование, излагаемое ниже, как и теоретический анализ, показывает, что самое существенное, самое определяющее внутреннюю природу словесного значения лежит не там, где его обычно искали.

Слово всегда относится не к одному какому-нибудь отдельному предмету, но к целой группе или к целому классу предметов. В силу этого каждое слово представляет собой скрытое обобщение, всякое слово уже обобщает, и с психологической точки зрения значение слова прежде всего представляет собой обобщение. Но обобщение, как это легко видеть, есть чрезвычайный словесный акт мысли, отражающий действительность совершенно иначе, чем она отражается в непосредственных ощущениях и восприятиях. Когда говорят, что диалектический скачок является не только переходом от немыслящей материи к ощущению, но и переходом от ощущения к мысли, то этим хотят сказать, что мышление отражает действительность в сознании качественно иначе, чем непосредственное ощущение. По-видимому, есть все основания допустить, что это качественное отличие единицы в основном и главном есть обобщенное отражение действительности. В силу этого мы можем заключить, что значение слова, которое мы только что пытались раскрыть с психологической стороны, его обобщение представляет собой акт мышления в собственном смысле слова. Но вместе с тем значение представляет собой неотъемлемую часть слова как такового, оно принадлежит царству речи в такой же мере, как и царству мысли. Слово без значения есть не слово, но звук пустой. Слово, лишенное значения, уже не относится более к царству речи. Поэтому значение в равной мере может рассматриваться и как явление, речевое по своей природе, и как явление, относящееся к области мышления. О значении слова нельзя сказать так, как мы это раньше свободно говорили по отношению к элементам слова, взятым порознь. Что оно представляет собой? Речь или мышление? Оно есть речь и мышление в одно и то же время, потому что оно есть единица речевого мышления. Если это так, то очевидно, что метод исследования интересующей нас проблемы не может быть иным, чем метод семантического анализа, метод анализа смысловой стороны речи, метод изучения словесного значения. На этом пути мы вправе ожидать прямого ответа на интересующие нас вопросы об отношении мышления и речи, ибо само это отношение содержится в избранной нами единице, и, изучая развитие, функционирование, строение, вообще движение этой единицы, мы можем познать многое из того, что прояснит нам вопрос об отношении мышления и речи, вопрос о природе речевого мышления.

Методы, которые мы намерены применить к изучению отношений между мышлением и речью, обладают тем преимуществом, что они позволяют соединить все достоинства, присущие анализу, с возможностью синтетического изучения свойств, присущих какому-либо сложному единству как таковому. Мы можем легко убедиться в этом на примере еще одной стороны интересующей нас проблемы, которая также всегда оставалась в тени. Первоначальная функция речи является коммуникативной функцией. Речь есть прежде всего средство социального общения, средство высказывания и понимания. Эта функция речи обычно также в анализе, разлагающем на элементы, отрывалась от интеллектуальной функции, и обе функции приписывались речи как бы параллельно и независимо друг от друга. Речь как бы совмещала в себе и функции общения, и функции мышления, но в каком отношении стоят эти обе функции друг к другу, что обусловило наличие обеих функций в речи, как происходит их развитие и как обе структурно объединены между собой — все это оставалось и остается до сих пор неисследованным.

Между тем значение слова представляет в такой же мере единицу этих обеих функций речи, как и единицу мышления. Что непосредственное общение душ невозможно — это является, конечно, аксиомой для научной психологии. Известно и то, что общение, не опосредствованное речью или другой какой-либо системой знаков или средств общения, как оно наблюдается в животном мире, делает возможным общение только самого примитивного типа и в самых ограниченных размерах. В сущности это общение с помощью выразительных движений не заслуживает названия общения, а, скорее, должно быть названо заражением. Испуганный гусак, видящий опасность и криком поднимающий всю стаю, не только сообщает ей о том, что он видел, а скорее заражает ее своим испугом.

Общение, основанное на разумном понимании и на намеренной передаче мысли и переживаний, непременно требует известной системы средств, прототипом которой была, есть и всегда останется человеческая речь, возникшая из потребности в общении в процессе труда. Но до самого последнего времени дело представлено сообразно с господствовавшим в психологии взглядом в чрезвычайно упрощенном виде. Полагали, что средством общения является знак, слово, звук. Между тем это заблуждение проистекало только из неправильно применяемого к решению всей проблемы речи анализа, разлагающего на элементы.

Слово в общении главным образом только внешняя сторона речи, причем предполагалось, что звук сам по себе способен ассоциироваться с любым переживанием, с любым содержанием психической жизни и в силу этого передавать или сообщать это содержание или это переживание другому человеку. Между тем более тонкое изучение проблемы общения, процессов понимания и развития их в детском возрасте привело исследователей к совершенно другому выводу. Оказалось, что так же, как невозможно общение без знаков, оно невозможно и без значения. Для того, чтобы передать какое-либо переживание или содержание сознания другому человеку, нет другого пути, кроме отнесения передаваемого содержания к известному классу, к известной группе явлений, а это, как мы уже знаем, непременно требует обобщения. Таким образом, оказывается, что общение необходимо предполагает обобщение и развитие словесного значения, т.е. обобщение становится возможным при развитии общения. Таким образом, высшие, присущие человеку формы психологического общения возможны только благодаря тому, что человек с помощью мышления обобщенно отражает действительность.

В сфере инстинктивного сознания, в котором господствует восприятие и аффект, возможно только заражение, но не понимание и не общение в собственном смысле этого слова. Эдвард Сэпир прекрасно выяснил это в своих работах по психологии речи. «Элементарный язык, — говорит он, — должен быть связан с целой группой, с определенным классом нашего опыта. Мир опыта должен быть чрезвычайно упрощен и обобщен, чтобы возможно было символизировать его. Только так становится возможной коммуникация, ибо единичный опыт живет в единичном сознании и, строго говоря, не сообщаем. Для того чтобы стать сообщаемым, он должен быть отнесен к известному классу, который, по молчаливому соглашению, рассматривается обществом как единство».

Действительно, стоит обратиться к любому примеру, для того чтобы убедиться в этой связи общения и обобщения — этих двух основных функций речи. Я хочу сообщить кому-либо, что мне холодно. Я могу дать ему понять это с помощью ряда выразительных движений, но действительное понимание и сообщение будет иметь место только тогда, когда я сумею обобщить и назвать то, что я переживаю, т.е. отнести переживаемое мною чувство холода к известному классу состояний, знакомых моему собеседнику. Вот почему целая вещь является несообщаемой для детей, которые не имеют еще известного обобщения.

Дело тут не в недостатке соответствующих слов и звуков, а в недостатке соответствующих понятий и обобщений, без которых понимание невозможно. Как говорит Л.Н. Толстой, почти всегда непонятно не само слово, а то понятие, которое выражается словом. Слово почти всегда готово, когда готово понятие. Поэтому есть все основания рассматривать значение слова не только как единство мышления и речи, но и как единство обобщения и общения, коммуникации и мышления.

Принципиальное значение такой постановки вопроса для всех генетических проблем мышления и речи совершенно неизмеримо. Оно заключается прежде всего в том, что только с этим допущением становится впервые возможным каузально-генетический анализ мышления и речи. Мы начинаем понимать действительную связь, существующую между развитием детского мышления и социальным развитием ребенка только тогда, когда научаемся видеть единство общения и обобщения. Обе эти проблемы, отношение мысли к слову и отношение обобщения к общению, и должны явиться центральным вопросом, разрешению которого посвящены наши исследования.

Мы, однако, хотели бы, для того чтобы расширить перспективы нашего исследования, указать еще на некоторые моменты в проблеме мышления и речи, которые не могли, к сожалению, явиться предметом непосредственного и прямого исследования в настоящей работе, но которые, естественно, раскрываются вслед за ней и тем самым придают ей ее истинное значение.

На первом месте мы хотели бы поставить здесь вопрос, отставляемый нами почти на всем протяжении исследования в сторону, но который сам собой напрашивается, когда речь идет о проблематике всего учения о мышлении и речи, — именно вопрос об отношении звуковой стороны слова к его значению. Нам думается, что тот сдвиг в этом вопросе, который мы наблюдаем в языкознании, непосредственно связан с интересующим нас вопросом об изменении методов анализа в психологии речи. Поэтому мы кратко остановимся на этом вопросе, так как он позволит нам, с одной стороны, выяснить лучше защищаемые нами методы анализа, а с другой стороны, раскрывает одну из важнейших перспектив для дальнейшего исследования. Традиционное языкознание рассматривало, как уже упомянуто, звуковую сторону речи в качестве совершенно самостоятельного элемента, не зависящего от смысловой стороны речи. Из объединения этих двух элементов затем складывалась речь. В зависимости от этого единицей звуковой стороны речи считался отдельный звук, но звук, оторванный от мысли, теряет вместе с этой операцией и все то, что делает его звуком человеческой речи и включает в ряды всех остальных звуков. Вот почему традиционная фонетика была ориентирована преимущественно на акустику и физиологию, но не на психологию языка, и поэтому психология языка была совершенно бессильна пред разрешением этой стороны вопроса.

Что является самым существенным для звуков человеческой речи, что отличает эти звуки от всех остальных звуков в природе?

Как правильно указывает современное фонологическое направление в лингвистике, которое нашло самый живой отклик в психологии, самым существенным признаком звуков человеческой речи является то, что звук этот, носящий определенную функцию знака, связан с известным значением, но сам по себе звук как таковой, незначащий звук, не является действительно единицей, связующей стороны речи. Таким образом, единицей речи оказывается в звуке новое понимание не отдельного звука, но фонемы, т.е. далее неразложимой фонологической единицы, которая сохраняет основные свойства всей звуковой стороны речи в функции означения. Как только звук перестает быть значащим звуком и отрывается от знаковой стороны речи, так сейчас же он лишается всех свойств, присущих человеческой речи. Поэтому плодотворным и в лингвистическом и в психологическом отношении может явиться только такое изучение звуковой стороны речи, которое будет пользоваться методом расчленения ее на единицы, сохраняющие свойства, присущие речи, как свойства звуковой и смысловой сторон.

Мы не станем здесь излагать те конкретные достижения, которых добились лингвистика и психология, применяя этот метод. Скажем только, что эти достижения являются в наших глазах лучшим доказательством благотворности того метода, который по своей природе совершенно идентичен с методом, применяемым настоящим исследованием и противопоставленным нами анализу, разлагающему на элементы.

Плодотворность этого метода может быть испытана и показана еще на целом ряде вопросов, прямо или косвенно относящихся к проблеме мышления и речи, входящих в ее круг или пограничных с ней. Мы называем только в самом суммарном виде общий круг этих вопросов, так как он, как уже сказано, позволяет раскрыть перспективы, стоящие пред нашим исследованием в дальнейшем, и, следовательно, выяснить его значение в контексте всей проблемы. Речь идет о сложных отношениях речи и мышления, о сознании в целом и его отдельных сторонах.

Если для старой психологии вся проблема межфункциональных отношений и связей была совершенно недоступной для исследования областью, то сейчас она становится открытой для исследователя, который хочет применить метод единицы и заменить им метод элементов.

Первый вопрос, который возникает, когда мы говорим об отношении мышления и речи к остальным сторонам жизни сознания, — это вопрос о связи между интеллектом и аффектом. Как известно, отрыв интеллектуальной стороны нашего сознания от его аффективной, волевой стороны представляет один из основных и коренных пороков всей традиционной психологии. Мышление при этом неизбежно превращается в автономное течение себя мыслящих мыслей, оно отрывается от всей полноты живой жизни, от живых побуждений, интересов, влечений мыслящего человека и при этом либо оказывается совершенно ненужным эпифеноменом, который ничего не может изменить в жизни и поведении человека, либо превращается в какую-то самобытную и автономную древнюю силу, которая, вмешиваясь в жизнь сознания и в жизнь личности, непонятным образом оказывает на нее влияние.

Кто оторвал мышление с самого начала от аффекта, тот навсегда закрыл себе дорогу к объяснению причин самого мышления, потому что детерминистический анализ мышления необходимо предполагает вскрытие движущих мотивов мысли, потребностей и интересов, побуждений и тенденций, которые направляют движение мысли в ту или другую сторону. Так же точно, кто оторвал мышление от аффекта, тот наперед сделал невозможным изучение обратного влияния мышления на аффективную, волевую сторону психической жизни, ибо детерминистическое рассмотрение психической жизни исключает как приписывание мышлению магической силы определить поведение человека одной своей собственной системой, так и превращение мысли в ненужный придаток поведения, в его бессильную и бесполезную тень.

Анализ, расчленяющий сложное целое на единицы, снова указывает путь для разрешения этого жизненно важного для всех рассматриваемых нами учений вопроса. Он показывает, что существует динамическая смысловая система, представляющая собой единство аффективных и интеллектуальных процессов. Он показывает, что во всякой идее содержится в переработанном виде аффективное отношение человека к действительности, представленной в этой идее. Он позволяет раскрыть прямое движение от потребности и побуждений человека к известному направлению его мышления и обратное движение от динамики мысли к динамике поведения и конкретной деятельности личности.

Мы не станем останавливаться на других еще проблемах, так как они, с одной стороны, не могли войти в качестве непосредственного предмета исследования в нашу работу, а с другой стороны, будут затронуты нами в заключительной главе настоящей работы при обсуждении открывающихся перед ней перспектив. Скажем лишь, что применяемый нами метод позволяет не только раскрыть внутреннее единство мышления и речи, но позволяет плодотворно исследовать и отношение речевого мышления ко всей жизни сознания в целом и к его отдельным важнейшим функциям.

Нам остается еще только в заключение этой первой главы наметить в самых кратких чертах программу нашего исследования. Наша работа представляет собой единое психологическое исследование чрезвычайно сложной проблемы, которая необходимо должна была составиться из ряда частных исследований экспериментально-критического и теоретического характера. Мы начинаем нашу работу с критического исследования той теории речи и мышления, которая знаменует собой вершину психологической мысли в этом вопросе и которая вместе с тем является полярно противоположной избранному нами пути теоретического рассмотрения этой проблемы. Это первое исследование должно привести нас к постановке всех основных конкретных вопросов современной психологии мышления и речи и ввести их в контекст живого современного психологического знания.

Исследовать такую проблему, как мышление и речь, для современной психологии означает в то же самое время вести идейную борьбу с противостоящими ей теоретическими воззрениями и взглядами.

Вторая часть нашего исследования посвящена теоретическому анализу основных данных о развитии мышления и речи в филогенетическом и онтогенетическом плане. Мы должны наметить с самого начала отправную точку в развитии мышления и речи, так как неправильное представление о генетических корнях мышления и речи является наиболее частой причиной ошибочной теории в этом вопросе. Центр нашего исследования занимает экспериментальное изучение развития понятий в детском возрасте, которое распадается на две части: в первой — мы рассматриваем развитие экспериментально образованных, искусственных понятий, во второй — пытаемся изучить развитие реальных понятий ребенка.

Наконец, в заключительной части нашей работы мы пытаемся подвергнуть анализу на основе теоретических и экспериментальных исследований строение и функционирование процесса речевого мышления в целом.

Объединяющим моментом всех этих отдельных исследований является идея развития, которую мы пытались применить в первую очередь к анализу и изучению значения слова как единства речи и мышления.
<< Précédente Suivant >>
= Passer au contenu du manuel =

Проблема и метод исследования

  1. Проблема, метод и организация исследования
    Создание теории психического развития в подростковом возрасте является одной из актуальнейших задач. Без такой теории не может быть построена научно обоснованная практика не только коммунистического воспитания, но и обучения учащихся средних классов школы — подростков. Теории психического развития подростка надлежит раскрыть основное новообразование этого периода, объяснить процесс его развития,
  2. ПРОБЛЕМА ОСНОВНОГО МЕТОДА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
    Изучать психические явления в процессе их формирования — это уже не такая новость в психологии. Но дело в том, что это можно делать двумя принципиально разными путями. Один из них заключается в том, что перед испытуемым ставят задачу и далее регистрируют, как она решается, и как при этом формируются новые действия, представления и понятия. Такое исследование можно провести на разных возрастах и
  3. Le problème d'une méthode adéquate de recherche sur le développement mental humain
    L'étude de l'unicité du développement culturel et historique de la psyché, des fonctions mentales supérieures et des formes supérieures de comportement humain nécessite une méthode de recherche appropriée. Le développement d'une nouvelle méthode de recherche a été réalisé par Vygotsky en contrastant la méthode générale d'expérimentation existante, basée sur les positions théoriques du behaviorisme classique et
  4. 38. RECHERCHE, RECHERCHE OBJECTIVE, MÉTHODES DE LABORATOIRE ET INSTRUMENTALES DE RECHERCHE SUR LES MALADIES DU PANCRÉAS
    Les patients atteints de maladies du pancréas (pancréas) peuvent se plaindre de douleurs abdominales, ainsi que de symptômes dyspeptiques et de faiblesse générale. La douleur est le plus souvent localisée dans le haut de l'abdomen, principalement dans la région épigastrique ou l'hypochondre gauche, irradiant vers le dos, l'épaule gauche. Ils peuvent être aigus, intenses, ceinturant, avec un rayonnement dans la région lombaire,
  5. МЕТОД «СРЕЗОВ» И МЕТОД ПОЭТАПНОГО ФОРМИРОВАНИЯ В ИССЛЕДОВАНИИ ДЕТСКОГО МЫШЛЕНИЯ
    Сопоставление наших представлении с идеями Ж. Пиаже имеет для нас большое значение, ибо мы также исходим из действия как центральной проблемы психической жизни и психологии. Мы признаем, что с общебиологической точки зрения психика является вспомогательным аппаратом поведения; более того, мы полагаем, что психические процессы суть не что иное, как сублимированные предметные действия, а образы —
  6. Состояние проблемы исследования
    Определенный вклад в освещение проблемы становления профессионализма педагогов внесли работы Н.В .Кузьминой, А.И.Щербакова, В.А.Сластенина, Ю.Н.Кулюткина, А.К.Марковой, Г.С.Сухобской, В.П.Беспалько, Л.Ф.Спирина, Н.М.Таланчук, Н.Д.Хмель, А.А.Реан, В.А.Якунина и др. Особенности личности педагога рассматриваются в исследованиях С.Б.Елканова, К.М.Левитина, А.С.Белкина и др. Проблемы общения в
  7. PROBLÈMES RÉELS DE LA RECHERCHE MILITAIRE-PSYCHOLOGIQUE
    L'origine et le développement de la psychologie militaire russe sont un processus non linéaire et inégal, accompagné de changements quantitatifs continus, de sauts qualitatifs, de la lutte constante des tendances conservatrices et innovantes, des approches matérialistes et idéalistes. De la même manière que l'armée, selon M.V. Frunze, est un "éclat" de l'Etat, l'armée
  8. Состояние научной разработанности проблемы исследования
    Проблема развития профессионального здоровья личности относится к классу теоретико-прикладных психолого-акмеологических проблем. Её постановка инициирована двумя основными факторами: практическим необходимостью рассмотрения развитие профессионального здоровья специалиста в контексте жизнедеятельности, а также в профессиональной деятельности; теоретическим наличием концептуальной базы, на основе
  9. La pertinence du problème de recherche
    Трудности с успешным завершением реформ в России очевидны, причем они усилились в связи с глобальным экономическим кризисом. Отечественными и зарубежными учеными, аналитиками и специалистами высказываются самые разные причины такого положения в нашем обществе: недостаточная информированность населения о реформах и кризисе, коррупция, бюрократизм, неустойчивые цены на нефть и другие причины. Mais
  10. La pertinence du problème de recherche
    Повышение качества подготовки специалистов с высшим техническим образованием, адекватных потребностям современного производства, обладающих необходимыми профессионально важными качествами, знаниями и умениями, способных самостоятельно и быстро адаптироваться в непрерывно меняющейся информационной и технологической среде, зависит от организации учебного процесса. Инженерная профессия становится
  11. Состояние научной разработанности проблемы исследования
    Анализ исследований проблемы МПО свидетельствует о все возрастающем интересе к данному вопросу в разных областях научного знания: социологии (О. Конт, К. Мангейм, Р. Мертон, Ч.Р. Миллс, Д.С. Милль, П. Парсонз и др.), философии (Платон, П.А. Сорокин, П.А. Флоренский, М.С. Каган, Г.А. Кондратова, Т.В. Шитцова и др.), этнографии (Р. Бенедикт, Ф. Боас, Л. Леви-Брюль, М. Мид и др.), демографии (В.Н.
  12. Предмет, проблемы и методы возрастной психологии
    Возрастная психология (ВП) – это отрасль психологической науки, изучающая возрастную динамику развития психики человека. Ее предметом являются возрастные особенности развития человека. Сюда относят особенности психофизического развития человека на каждом возрастном этапе, количественные и качественные изменения в психике и поведении человека при переходе из одной возрастной группы в другую,
  13. La pertinence du problème de recherche
    Преступность среди несовершеннолетних связана как с социальными проблемами, так и с проблемами формирования личности, носящими глубоко индивидуальный характер. В связи с этим поиск психолого-акмеологических инноваций, нацеленных на развитие подростком аттитюдов к систематической работе над собой, рефлексивного отношения к собственной личности, формирование предпосылок самоактуализации
  14. La pertinence du problème de recherche
    Одной их фундаментальных задач, стоящих пред отечественной наукой в современных условиях, является методологическое и инструментальное обеспечение разработки и реализации полноценных стратегических программ общественного развития, позволяющих в максимальной степени учитывать как собственно социальное, так и человеческое измерение, связанное с учетом личностных особенностей и интересов конкретного
  15. L'état de développement des problèmes de recherche
    Целостная концепция психолого-акмеологического сопровождения подростков с делинквентным поведением до настоящего момента создана не была. Тем не менее, существует значительное количество как отечественных, так и зарубежных работ, раскрывающих специфику такой работы с философских, социологических, психологических и акмеологических позиций. Разработка новых стратегий психокоррекционного
  16. L'état de développement des problèmes de recherche
    Целостная концепция корпоративной безопасности как акмеологического основания продуктивной жизнедеятельности организации до настоящего момента создана не была. Тем не менее, существует значительное количество как отечественных, так и зарубежных работ, раскрывающих специфику различных типов безопасности, некоторые аспекты формирования безопасности организации и обеспечения ее продуктивности с
Portail médical "MedguideBook" © 2014-2019
info@medicine-guidebook.com